Тренды. Эволюция моды от Античности до наших дней - Одри Милле

История движения La Sape начинается в первые годы колониального контакта в конголезских столицах Киншаса и Браззавиль. Начиная с 20-х гг. XX века в Браззавиле конголезцы, выходя на улицу по воскресеньям, надевают на себя несколько кардиганов, один поверх другого, похваляясь тем, что одеваются по парижской моде[408]. Показное богатство выражается в том, что они носят монокли, тросточки, перчатки либо другие аксессуары. Организуются клубы, где, сидя у фонографа и слушая кубинскую и европейскую музыку, обсуждают моду. Эти чаще всего молодые и активные потребители, страстно увлеченные модой, тратят свою скудную зарплату слуги, музыканта или чиновника на то, чтобы заказать каталог с парижскими новинками.

Притязание на французский вкус понятно, но стиль этих щеголей отличается избыточностью, демонстративностью и явным глумлением над собственной идентичностью. Тело становится средоточием того, что называется искусством жить [409]. Крайности и излишества в гардеробе превращаются в средство выражения сопротивления.

Вместе с тем, чтобы протестовать против социальных условностей, можно сделать выбор в пользу полной или частичной наготы.

Гендерная дифференциация

В конце XIX века закрепляются фасоны мужской и женской одежды. По мере того, как первая упрощается, вторая украшается. Примером этого различия служат перчатки, которые вновь превращаются в декоративный аксессуар, адаптированный к дневному или вечернему наряду. Женские перчатки делают из шелка, вышитой кожи или трикотажа. Мужские же перчатки, наоборот, становятся более простыми и облегают руку, как и линии костюма. Выбор цвета также очень кодифицирован: днем надевают желтые, коричневые, черные и темно-синие, тогда как вечером носят белые.

Виды перчаток служат индикаторами социальных кодов, проявляющихся при соблюдении особых условий. Появиться на публике без перчаток значит стать посмешищем. В то же время половая дифференциация посредством предметов одежды также тяготеет к сглаживанию, несмотря на то что региональные традиции бывают очень строги. В частности это относится к перебинтованным стопам в Китае.

В Поднебесной на протяжении тысячи лет туго бинтовали женские стопы с целью придать им утонченность и сексуальную привлекательность, снимая повязку раз в неделю, чтобы помыть и надушить ноги. Бинтование начинали в возрасте 5 лет, иногда раньше, и продолжали это делать примерно в течение двух лет, чтобы добиться считавшегося идеальным размера – 7,5 см, так называемого «золотого лотоса». Омыв ноги теплой водой или кровью животных, смешанными с лечебными травами, пальцы ног, за исключением большого пальца, пригибали к подошве стопы, чтобы уменьшить длину стопы и придать ей форму бутона лотоса. Затем на стопу надевали остроносую обувь, длина которой от недели к неделе становилась все меньше [410].

Последние императоры династии Цин пытаются воспрепятствовать этому обычаю, по правде сказать, не добиваясь желаемого результата, особенно в деревнях. С конца XIX века под влиянием иностранных миссионеров, таких как ирландский протестант Джон Макгоуэн или британская писательница Алисия Литтл, создавших соответственно The Heavenly Foot Society (Общество небесной ноги) в 1875 г. в Сямэне и The Natural Feet Society (Общество естественных ног) в 1895 г. в Шанхае, зарождаются движения против бинтования ног.

Постепенно этот обычай обесценивается китайцами, его называют дьявольским и относят к пережиткам, таким как косичка у мужчин, символизировавшая слабость нации.

В марте 1912 г. Сунь Ятсен, временный президент Китайской республики, просит Министерство внутренних дел составить декрет о запрете бинтования ног. Однако он не имел особых последствий вплоть до 1928 г., когда Чан Кайши создал правительство в Нанкине[411].

Это отнюдь не самый крайний случай гендерной дифференциации в истории обуви. Традиция мало-помалу забывается, но окончательно искореняется только в 1949 г. при коммунистах.

Наконец, женщины продолжают задаваться вопросом о своем гардеробе, желая пересмотреть свою роль в обществе и заставить его принять свое опороченное моралью тело. Примерно в 1900 г. заимствование женщинами мужской одежды становится для многих из них средством протеста против того положения, которое предназначено им в патриархальном обществе. Они по-прежнему прибегают к переодеванию, чтобы «выдать себя» за мужчин и потребовать серьезного отношения к их труду, как делает писательница Жорж Санд (1804–1876 гг.) или художница Роза Бонер (1822–1899 гг.).

В период между Первой и Второй мировыми войнами женщины становятся заметнее. Мужеподобное женское одеяние изобразила, в частности, французская художница американского происхождения Ромейн Брукс (1874–1970 гг.). На ее портрете британский скульптор и переводчик Уна Траубридж изображена в окружении двух немецких такс, с моноклем и в пиджаке с мужским воротником [412].

В начале XX столетия дендизм добирается до Нью-Йорка и вдохновляется философией Бодлера. Брукс даже утверждает, что круг ее лондонских почитателей интересует только ее внешность, а ее моральные ценности или идеи никого не интересуют. То есть посредством одежды она сознательно ведет переговоры о своем социальном положении [413].

Дискуссия, переговоры и навязывание – все это термины, определяющие трансформации и споры о гендерной дифференциации на протяжении XIX века. В зависимости от политической и социальной ситуации, тела склонны дифференцировать или, напротив, приводить к единообразию. Начало XX столетия путает карты гендерной принадлежности одежды.

Инновации: сникеры, застежка-молния и плащ

Следствием развития швейной промышленности и химии в последние десятилетия XIX века стали многочисленные инновации. В следующем веке некоторые изделия станут классикой: сникеры, сумки на молнии и плащ.

Примерно в 1870 г. Сэмюэл Плимсолл (1824–1898 гг.), британский политик, озабоченный благополучием моряков, вводит понятие международной ватерлинии, ограничивающей загруженность судна. Индустрия моды изобретает термин «плимсолл», имея в виду линию, образованную резиновой подошвой, приклеенной к обуви.

Хотя за удобство эту модель выбирают разные социальные классы, она довольно дорого стоит по причине сложной технологии вулканизации резины.

Популярность подошвы «плимсолл» завоевывает Соединенные Штаты Америки, где ее называют sneaker (сникер). По мнению одних исследователей, поскольку sneak означает «подкрадываться», это наименование намекает на бесшумность резиновой обуви, которой поэтому отдают предпочтение воры [414]. Другие же начиная с 1895 г. объясняют, что она идеально подходит для «коварных» бейсболистов. Именно эту идею выдвигает в 1917 г. Генри Нельсон Маккинни, рекламщик агентства N. W. Ayer & Son [415].

Ключевым элементов сникеров является использование вулканизированной резины, обеспечивающей гибкость и комфорт. Они настолько популярны, что скоро в продаже появляются самые разнообразные модели. Резину добавляют на область пальцев ноги, чтобы не прохудилась ткань и чтобы обеспечить стабильность, необходимую для отдельных видов спорта, например, для тенниса. Подошва усложняется, когда для свободы движения стопы и амортизации нагрузки ее поверхность делают ребристой, в форме елочки.

Во время Олимпийских игр 1900 г. в Париже атлеты надевают сникеры, также как и британский